Юридические лазейки Джеффри Эпштейна и механизмы нормализации зла

Публикация огромного массива документов из архива Эпштейна вызвала общественный резонанс и взорвала интернет. Несмотря на то, что правозащитники настаивают на том, что большая часть материала до сих пор остается скрытой и неопубликованной, даже опубликованные материалы поднимают вопрос о масштабах эксплуатации и о том, как избыточное влияние и институциональная слепота маскируют преступления. Эти документы раскрыли, вовлеченность известных лиц в круг общения фигуранта и отсутствие юридического интереса к характеру этих связей благодаря системным механизмам, позволяющим преуменьшать урон и дистанцироваться от ответственности.

Несмотря на очевидность совершенных преступлений, в сети находится множество людей, оправдывающих педофилов и работорговцев. В публичном дискурсе часть комментаторов упрощает проблему, сводя всё к личному выбору женщин, вовлечённых в секс-индустрию.

Вот, например, представительница российской оппозиции, спрашивает "А чего это, собственно, все сошли с ума? Что тут такого? Малолетки сами хотят себе папика".

Кстати о том, как работают механизмы нормализации: когда этот пост переводится на английский язык в сети X, алгоритм переводит слово «малолетки» как «barely legal» (едва достигшие совершеннолетия). Таким образом, автоматический перевод невольно нормализует пост, который заслуживает осуждения (см. скриншот в англ. версии статьи).

Или вот представитель либертарианцев в Америке и основатель LBRY (блокчейн протокол) утверждает, что там в основном работали взрослые проститутки, а гости могли не знать сколько женщине лет.

Это как бы уводит из под удара гостей Эпштейна, но не решает проблему, которая существует в мире испокон веков: торговли людьми и эксплуатации. И они прекрасно об этом знают, задавая провокативные вопросы: "Так что, все наши предки были насильниками?"

А что, если вместо этого задать другой вопрос:

Должны ли люди в XXI веке жить как в Средневековье только потому что отдельные группы все никак не могут расстаться с желанием поторговать себе подобными?

Наличие уголовного преследования и последующей сделки Эпштейна в 2008 году затрудняет веру в то, что гости могли что-то не знать о вовлечении несовершеннолетних. Проще говоря, он торговал людьми и в 2008 году он фактически ушел от федерального наказания. Вот как это было.

Эпштейн использовал сделку о признании вины - Plea agreement - по обвинениям штата Флорида в склонении к занятию проституцией несовершеннолетней (моложе 16 лет). Он также использовал соглашение о непривлечении к ответственности - Non-prosecution agreement (NPA)- которое закрывало федеральное расследование по определённому периоду и кругу эпизодов. Эти два соглашения скомбинировались так, что фактически федеральное преследование по охваченным NPA эпизодам было остановлено, потому что NPA содержал обязательство федеральной стороны не преследовать указанные в соглашении факты.

Дополнительно оформление этой схемы сопровождалось процессуальными нарушениями. Критике подверглись как содержание самих соглашений, так и процедура их утверждения. В частности, прокуратуру упрекали в том, что она не уведомила всех заявленных пострадавших о переговорах и условиях соглашения.

В результате Эпштейн был выведен из-под тяжёлой уголовной ответственности, ему дали 18 месяцев тюремного заключения, с правом работать вне тюрьмы до 12 часов в день (work release). Формально он был осуждён за пропаганду проституции и участие в сексуальных действиях с несовершеннолетней, но не за федеральные обвинения по тяжким статьям, которые могли повлечь многолетний срок.

Тем не менее, дело было не в его невиновности, а в технических решениях, которые позволили ему уйти от сурового наказания и остановить федеральное расследование по тяжелым эпизодам.

Результат в данном случае оказался следствием сочетания: соглашений о непривлечении к ответственности, переквалификации эпизодов на более легкие составы и разделения юрисдикций, что позволяло замедлять процесс, распылять ответственность и усложнять сбор доказательств.

Вернемся к риторике о свободе выбора проституции и виктимблейминге. Почему они опасны? Они идеально ложатся на вышеперечисленные механизмы, которые позволяют эксплуатации оставаться без надлежащего наказания и нормализовать торговлю людьми в общественном восприятии (пока еще условно свободного). Если общество соглашается, что проституция это выбор самой женщины, то и преступления вроде как нет.

Такое оправдание игнорирует юридические и фактические основания: в случаях торговли людьми и эксплуатации согласие либо подрывается применением силы, наркотических веществ, обмана и шантажа, либо отсутствует по определению (если потерпевшая не достигла возраста согласия). Чаще всего в проституцию попадают подростки и молодые женщины из бедных, неполных или неблагополучных семей, потому что бедность и отсутствие эффективной защиты со стороны взрослых и институтов делает их особенно уязвимыми.

Отдельно стоит подчеркнуть, что право выбора для женщины должно включать доступ к образованию и нормальной работе, а проституция отнимает у нее это право, превращая ее саму, а не знания в товар. Это подрывает саму основу личностного развития и лишает женщину возможности полноценного участия в жизни общества на равных условиях, и фактически аннулирует ее право на будущее, построенное на фундаменте знаний, достоинства и профессионального признания.

В условиях принуждения или обмана добровольного выбора не существует, а общество, которое соглашается на такие сделки, добровольно делает шаг назад - к глобальной работорговле. Когда вы голосуете за это, подумайте, что вы сможете предложить экономической системе, когда многие профессии будут заменены Искусственным Интеллектом и ценность некоторых знаний и навыков может девальвироваться. Что, если вы сегодня легализуете торговлю людьми под маской свободы выбора, а в завтрашней экономической системе единственным ликвидным активом человека останется лишь его биологическое тело? Захотите ли вы, чтобы вы или ваши дети имели право быть расходным материалом?